Главная Город в лицах

Город в лицах

вернуться к списку

15 июнь 2018

Путь от зависимости к новой жизни нужно пройти с семьей

Исполнительный директор благотворительного фонда «Диакония», врач-нарколог Елена Рыдалевская рассказала в студии Города+, почему помощь созависимым людям не менее важна, чем помощь тем, кто зависит от психоактивных веществ.


Расскажите, пожалуйста, об истории развития благотворительной деятельности в вашем фонде.

Дятельность фонда началась в 1991 году. Тогда в Петербурге были сложные годы, и людям действительно было очень трудно. И церкви Петербурга решили создать фонд. Для такого имперского города, как Санкт-Петербург, традиционна не только православная церковь. Здесь изначально жили ингерманландцы, то есть южные финны, у которых своя лютеранская церковь, ингерманладская. У нас всегда присутствовали католики, которых еще Петр Первый приглашал строить город, поэтому у нас есть католическая церковь – приход Святой Екатерины Александрийской; есть немецкая лютеранская церковь. И все эти церкви, озабоченные состоянием и проблемами населения, решили создать фонд, который бы оказывал социальную помощь, развивал в церквях-учредителях социальное служение, которое за время советской власти было полностью ликвидировано. Для этого создали ассоциацию «Христианский межцерковный диаконический совет». Организация практически двадцать лет получала финансовую помощь в основном из-за рубежа. Это были стабильные пожертвования христианских церквей Европы и Скандинавии. И уже в 2008 году, с изменением законодательства и постепенным уходом этой европейской финансовой помощи, на месте ассоциации появился и был зарегистрирован благотворительный фонд «Диакония».

А кто вам помогает сейчас – международные организации?

В последние годы наш бюджет в основном пополняется за счет государственных источников. В частности, нас поддерживает уже не первый год комитет по социальной политике Санкт-Петербурга. Мы уже второй раз подряд выигрываем президентский грант. Кроме того, мы сотрудничаем с Ленинградской областью и принимаем жителей области, приезжающих к нам с сертификатами, по которым нам возвращаются деньги из бюджета Ленинградской области. Мы также работали с Псковской областью, где у нас находится второй реабилитационный центр, – получали деньги из ее областного бюджета. Кроме того, как благотворительный фонд мы принимаем пожертвования от населения. У нас есть контракты о сотрудничестве, например, с городским центром СПИДа, потому что мы осуществляем тестирование на ВИЧ-инфекцию. То есть в фонд стекаются разные средства, и все они идут потом полностью на благотворительную деятельность.

Каковы основные направления вашей деятельности? Кому вы оказываете помощь?

Исторически основным, наиболее энергоемким направлением нашей деятельности является помощь людям, зависимым от психоактивных веществ – алкоголя и наркотиков. У нас есть два реабилитационных центра, один в Ленинградской области, другой – в Псковской, а также центр социальной адаптации (это вторая ступень нашей реабилитационной программы), который находится в Санкт-Петербурге, на Петроградской стороне. Говоря медицинским языком, у нас 60 койко-мест для мужчин старше 18 лет, страдающих такой зависимостью. Да, мы принимаем только мужчин, потому что проводить смешанную реабилитацию довольно сложно. Женщинам желательно оказывать помощь в отдельном центре. Мы давно об этом думаем, у нас есть кадры, есть ресурс, но стартовая сумма для открытия реабилитационного центра довольно значительна и требует увеличения бюджета. То есть если появится финансирование, то мы готовы открыть и женский центр. Кроме того, мы оказываем помощь бездомным и людям, находящимся в трудной жизненной ситуации. Также мы занимаемся проблемой ВИЧ-инфекции. У нас есть «автобус милосердия», который каждый день в будни выезжает на улицы города, там проводится тестирование. Мы консультируем людей по этому вопросу, поскольку ВИЧ-инфекция – это проблема, актуальная для нашего города и страны в целом. Есть у нас еще одно направление – ресурсный центр. У нас работают специалисты с многолетним опытом, и есть благословение правящего архиерея Тихвинского на то, чтобы в левом крыле здания, в котором находится реабилитационный центр, проводилось повышение квалификации. К нам съезжаются коллеги со всей России, приходят представители государственных учреждений, чтобы обсуждать проблемы, связанные с помощью зависимым людям и с межведомственным взаимодействием, которое у нас, как правило, есть на бумаге и в общем не очень хорошо осуществляется в жизни. Проблема комплексная, поэтому и помощь нужна комплексная. Я надеюсь, что представители разных учреждений и ведомств смогут объединиться, исходя из нужд благополучателя, клиента. Тогда мы будем максимально успешны в том, что делаем.

Понятно, что работа с фондом и помощь зависимым людям – это огромная психологическая нагрузка. Что вам помогает с ней справляться?

Мне помогает тот факт, что у нас очень хорошая команда. Ребята, которые пришли к нам на работу, в основном выздоравливали в наших же реабилитационных центрах. Многих из них я знаю очень давно. Я вижу, как меняется их жизнь, их глаза, их культурно-образовательный уровень, как они женятся, как у них рождаются дети. И ощущение того, что наше дело приносит пользу, сохраняет самое драгоценное, что есть, человеческий потенциал, – это, конечно, мой источник вдохновения, радости.

Есть мнение, что бывших наркозависимых не бывает. На ваш взгляд, те, кто прошел реабилитацию, справились с проблемой или находятся в стойкой, но все-таки стадии ремиссии?

– На эту проблему можно посмотреть с разных сторон. С одной стороны, у всех, кому за сорок, есть какие-то хронические проблемы – варикоз, гипертония, бронхиальная астма. И это состояние, с которым просто нужно учиться жить. Если у тебя гипертония – значит, надо заниматься физкультурой, не переедать, контролировать артериальное давление. Тогда можно сказать, что ты, пользуясь медицинской терминологией, находишься в устойчивой ремиссии, у тебя нет обострений. С другой стороны, если мы говорим о зависимости от психоактивных веществ, тут есть две составляющие. Одна – чисто медицинская, которая, скажем, проявляется в виде непереносимости алкоголя как продукта. И если она сформировалась, и у человека уже есть физическая зависимость от алкоголя, тогда у него, будем считать, что-то вроде аллергии. Ему вообще нельзя употреблять алкоголь, даже в маленьких количествах. Но это ведь может никак не влиять на качество его жизни. Потому что, с другой стороны, как раз с психологической, духовной, социальной, он может быть абсолютно зрелой личностью, надежным, достойным гражданином нашего общества. В этом смысле он даже не в ремиссии – он выздоровел. Но, с медицинской точки зрения, может ли он употреблять алкоголь? Нет, не может. Что касается наркотиков – понятно, никакой здоровый человек их не употребляет, это запрещено законом. У него, собственно, и нет потребности таким образом менять свое состояние. Но если он начнет употреблять, даже случайно… Такая история, кстати, была у актера Луспекаева. У него была тяжелая форма заболевания, ему назначили наркотические анальгетики, и у него развилась зависимость. Ему было очень трудно с нее уйти. Зрелая личность, у которой фактически может уйти тяга к наркотическим веществам, социально, психологически и духовно очень далека от того облика, который формируется у больного, зависимого от наркотиков человека. Поэтому я бы не стала упрощать до однозначного ответа. С одной стороны, конечно, человек должен внимательно относиться к себе, к своим чувствам, к тому, как он живет, как он поступает. С другой стороны, да, алкоголик не сможет употреблять алкоголь. Но и диабетику, например, всю жизнь нельзя употреблять сахар.

Вы упомянули о том, что наркотики иногда назначают в медицинских целях. А в некоторых штатах Америки даже легализовано употребление марихуаны в случае, если это допустимо по медицинским показания.

Действительно, есть такие штаты. И, например, в Голландии разрешено употребление марихуаны в определенных местах. Но есть и заместительные метадоновые программы в разных странах мира. Если человек не может отказаться от наркотиков, ему предлагают такую заместительную терапию. Метадон он получает как лекарство. У нас метадоновой программы нет и в ближайшее время не планируется. Метадон – замещающее вещество, и оно вызывает зависимость.

Как и чем помочь семье, в которой есть зависимый человек? Как помочь созависимому?

Семья – это целостный организм. Представьте себе, что росло дерево, и в силу каких-то неблагоприятных условий это дерево стало накреняться. А еще к нему прилетело семечко растения-паразита, которое оплело это дерево. Поэтому дальше они живут вместе – семечко и искривленное дерево, которое стало мишенью для растения-паразита. Надо понимать, что семья –некий организм. У нее не хватило защитных сил, у нее, вероятно, был снижен иммунитет против заболеваний, поэтому в семье появился человек, который склонен к этому заболеванию. И в результате разных обстоятельств – и генетических, и биологических, и социальных, и духовных – у него это заболевание развилось. Семья должна понимать: если внутри нее появилась эта проблема, значит, она должна меняться вся. Не только сам носитель этого заболевания, но и сама семья, которая стала почвой, где вырос этот ядовитый гриб. Значит, надо менять эту почву. Это как в пьесе Шварца «Дракон» – ведь не просто так, на плодородной почве вдруг вылез откуда-то дракон. Он появился на поле брани, войны, политый кровью, пропитанный ненавистью и страданиями. Вот так же примерно появляется наркомания. При этом необязательно семья должна быть маргинальной, где кто-то пьет, кого-то бьют. Очень много параметров определяют функциональность или дисфункциональность семьи. К сожалению, у нас в России очень многие семьи дисфункциональны и поэтому уязвимы, в них может появиться злоупотребляющий человек. Когда к нам приходят созависимые, они могут быть социально благополучными, они работают, что называется, за себя и за того парня, и поэтому думают: «Со мной все в порядке, я молодец, у меня уже практически крылья режутся, потому что я несу крест – мужа-алкоголика, сына-наркомана». На самом деле такой женщине предстоит большой путь самоосознания и понимания того, что ей нужно изменить тактику своих отношений с близкими, страдающими зависимым поведением. Тогда у них будет гораздо больше шансов выбраться, обратиться за помощью, осознать свое заболевание. Поэтому такие женщины тоже очень нуждаются в помощи. Собственно, мы ее бесплатно предоставляем, и женщины, которые ходят в группы помощи, действительно чувствуют большие перемены. Жизнь меняется, и дети начинают меняться. И лучше выздоравливают в реабилитационном центре те, чьи родственники тоже обращаются за помощью. И вот этот путь перемен идет синхронно. Это как закон сложения векторов: если вектора сонаправленные – значит, их движение складывается. Очень важно, чтобы все члены семьи двигались в одном направлении.

Кто обращается к вам чаще – созависимые люди или сами зависимые, признавшие свою проблему?

Чаще на телефон доверия звонят созависимые люди. Они говорят, что у них есть родственник, которого они готовы отправить (а он готов отправиться). И потом уже этот зависимый человек к нам приезжает.

То есть близкие сами решают, что он готов отправиться?

Очень часто они решают за него, но понятно, что не отправляют его силой. У нас не закрытый центр, который бы удерживал человека без его желания. Люди часто приезжают из-за так называемой внешней мотивации. Что такое внешняя мотивация? Мама сказала: «Я тебя больше кормить не буду, или ты уезжаешь и выздоравливаешь, или живешь на улице». На улице его с распростертыми объятьями ждут полицейские, которые говорят: «Знаем-знаем тебя, хулиган, готовы заводить на тебя уголовное дело». С другой стороны, его ждут кредиторы: «Вот ты у нас в банке брал, пора отдавать». Вот эта ситуация для него и является внешней мотивацией.

Но ведь это не собственное решение зависимого человека – это тоже давление: «я тебя кормить не буду, иди лечись». Разве человек сам дошел до решения лечиться?

На самом деле внутренняя мотивация к нему придет в процессе выздоровления. Если он попадет в хорошую терапевтическую среду, где правильно поставлен реабилитационный процесс, то она у него появится. Бывают, конечно, эксклюзивные случаи, когда человеку вдруг открывается, что он больше так не хочет жить, и он приходит именно потому, что у него уже работает эта внутренняя мотивация. Но это большая редкость. В основном люди приходят из-за того, что у них «житьё тошней недуга» и они согласны уже наконец куда-то поехать и что-то сделать, чтобы что-то изменилось. Жить так, как сейчас, им уже очень неудобно. И в процессе выздоровления, уже внутри реабилитационного центра совершается эта перемена, по-гречески «метанойя», или покаяние, или перемена ума. Когда человек видит, что он жил ужасно, и видит, что можно жить иначе, и понимает, какие усилия нужно предпринимать, чтобы жить по-другому.

А есть случаи, когда человек, начав лечение в реабилитационном центре, понимает, что ему это не нужно, что он лечиться не хочет, и возвращается к тому, с чем он жил?

Конечно, есть.

Считаете ли вы себя успешным человеком в своей сфере?

Да, я считаю себя успешным человеком, потому что раз в году у нас бывает встреча выпускников, и на последней встрече было 450 человек. И эти 450 человек были с детьми, женами, мамами. К нам в гости пришел Вася Вакуленко, наш друг; пришла Пелагея, которая пела для этих людей. Знаете, иногда я встречаю человека на улице. Он мне: «Елена Евгеньевна, вы меня не узнаете?» А я не узнаю: он красавец, прекрасно выглядит, расцвел. И в этом плане, конечно, я знаю: то, чему я отдала много лет, сил и времени, принесло свой плод. И я очень рада, что так случилось. Это приносит много интереса, удовольствия и радости в мою жизнь.

Выпуск программы «Главный+» с участием Елены Рыдалевской смотрите на нашем сайте или Youtube-канале.

Текст и фото: Город+

Теги: Беседа

Комментарии

Нет комментариев

Для того чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться.

наверх