Главная Город в лицах

Город в лицах

вернуться к списку

02 апрель 2018

Александр Ржаненков: общество созрело, чтобы откликнуться на беду

К годовщине трагедии в метрополитене корреспондент Города+ встретился с председателем комитета по социальной политике Александром Ржаненковым и узнал, чем его поразил именно этот случай и как пострадавшие люди становятся для него семьей.


Как вы узнали о случившемся?

Это был понедельник, у нас традиционно проходит в Смольном совещание. Мне приходит эсэмэска и фотография даже, что случилось. А за час до этого мне звонила дочка. Она свою машину должна была отправить на техобслуживание, я ей помог, подвез деньги – это недалеко от Смольного – чтобы расплатиться. Она машину оставила и уехала на метро в это же время. Я получаю эту эсэмэску и понимаю, что вот она там же, садилась на станции «Площадь Восстания» и ехала в эту же сторону. Такое ощущение сразу же... Воспринял это через себя... Совещание-то прервалось, и был мгновенно развернут штаб на станции метро «Технологический институт». Наши коллеги появились и на станции метро «Площадь Восстания», и у «Сенной площади». Сразу подключилось здравоохранение.

Когда мы собрались в штабе метрополитена, можно было посмотреть камеры, и все было видно: кто садится, как, куда. Конечно, тогда у всех все содрогнулось внутри. В этот день я окунулся в конкретные дела: мы с командой работали над оказанием помощи людям и на районном уровне, и здесь, в комитете. 

У вас много опыта работы в чрезвычайных ситуациях. Чем вас поразил этот случай с метро? 

За 24 года руководства комитетом происходило очень много чрезвычайных обстоятельств, к сожалению. Падали самолеты, разбивались автобусы, люди гибли в пожарах, тонули – разные условия. Это ужасные вещи. В таких обстоятельствах (а их было более пяти десятков) приходилось всегда участвовать в решении конкретной проблемы – как в общем, так и каждого человека. Что касается трагедии в метро, то она имеет свою некую особенность – особенность позиции горожан. Мы имели возможность это ощущать все, как горожане да и вообще россияне. Мы прониклись этой бедой. Я не боюсь высказать мысль, что общество изменилось и в хорошем смысле созрело к тому, чтобы откликнуться на беду. Это ощущалось не только словесно, но и в конкретных действиях. А действия эти заключались в желании оказать помощь. Технологии сейчас достаточно широкие, они позволяют увидеть это, услышать и сразу проявлять реакцию.

Хочу отметить, боль приходит и уходит, факт такого случается и забывается. А вот метро – это особый какой-то случай. До сегодняшнего дня эта рана кровоточит не только среди родственников, но и среди неравнодушных людей. Этот случай характерен еще и тем, что не только горожане сплотились, высказали свою позицию, но и различные структуры очень активно подключились к этой работе. Уж так четко отлажена за эти годы работа МЧС, психологов, оперативные действия медиков, работников метрополитена.   

Какая помощь была оказана пострадавшим?

Все вопросы, связанные с финансами, были решены с помощью федерального бюджета, регионального бюджета, бюджета страховых компаний и за счет источников «Прерванного полета». Ряд людей, которые пострадали, потом оспаривали степень вреда, от которой зависели все конкретные выплаты. И вот совсем недавно мы по одному такому случаю изменили ситуацию на основании экспертизы, и человек получит некие финансовые источники. Продолжается сопровождение людей в медицинских, оздоровительных учреждениях. У кого-то было имущество, какие-то взятые кредиты. Вот эти темы также максимально проработаны. Выплаты произведены все.

Насколько сложно работать с семьями погибших?

Очень сложно с семьями. Непросто найти диалог - не каждый к этому способен. Я хочу сказать о людях, которые с семьями погибших и пострадавшими постоянно общаются. Это нужно переваривать через себя, понимать человека, найти какие-то формы общения, снять стресс, знать законодательство и понимать, на каких этапах он должен что-то делать. Очень непростая работа. И это святые люди, потому что серьезных денег за это не платят. Но потом и эти люди, и все мы – это , получается, как семья. Мы везде и всюду часто встречаемся, а зачастую это бывает ближе, чем родственники, потому что они ощутили конкретную помощь. Они отошли и с пониманием к этому отнеслись. В последующем - это близкие, проверенные, настоящие люди и друзья.

Как вы считаете, нужно ли доработать механизм оказания помощи пострадавшим?

Мы уже много лет оказываем оперативную помощь за счет средств бюджета, как правило, из резервного фонда губернатора. Государство у нас молодое, законы еще формируются. Когда случилась беда с самолетом в Анапе (самолет рейса 612 «Анапа – Санкт-Петербург», который потерпел крушение 22 августа 2006 года - прим.), там вообще выплачивались суммы семьям погибшим и пострадавшим очень небольшие. Не было в то время каких-то финансовых источников за счет страхования, в последующем были внесены изменения в эти законы.

Люди, в соответствии с федеральным законодательством, получают конкретные суммы, но это нужно делать оперативно, потому что семье, оказавшейся в таких условиях, финансовая поддержка нужна сразу же. А законодательство предусматривает так, что сначала нужно оформить документы, получить свидетельства о смерти, подать соответствующие списки, согласовать, перечислить эти деньги куда-то, потом – на счета граждан. А потом возникают ой какие непростые вопросы в семьях. А на кого перечислять? На мать, жену, брата, сестру, гражданскую жену или еще как-то? Поэтому, конечно, требуется внесение изменений и в федеральный, и в наш закон Санкт-Петербурга. Особенность в том, что законы должны быть приняты на уровне федерации.

Есть проект изменений с нашей инициативой, но мы не хотим ограничиваться, потому что это привязано во многом к тому месту, где это происходит. Метро – это одна ситуация, самолет – другая. Наш город – мегаполис большой, поэтому много иногородних, а мы из бюджета города не всегда имеем возможность выделять эти финансовые источники на иногородних граждан. Да, сегодня в законодательство нужно вносить соответствующие изменения с учетом сложившихся особенностей, условий и международной практики.

Есть ли истории или люди, которые вам хорошо запомнились?

Историй очень много разного спектра. Друзья, оказавшиеся в таких ситуациях, погибли. Такие факты есть. И есть родственники, подпадавшие под эту ситуацию. Многие уберегали себя в силу, что если это самолет, опоздания. Если это метро, то либо соседний вагон, либо следующая электричка. Так сложилось, что у меня у самого дочь оказалась в этом поезде, но, слава богу, в другом вагоне.

Знаете, можно приводить разные примеры, но я хочу сказать о другом. В большинстве своем те люди, которые прошли эти испытания, переключили сознание и теперь находят в себе силы и желание, чтобы помогать в последующем тем, кто оказался в таких же условиях. Примером тому – «Прерванный полет». Много знакомых у меня разбилось в этом самолете. Это надо ощущать. Может быть, простому обывателю  трудно понять вот этих людей, которые пережили стресс, и их желание потом заниматься помощью другим. Я могу сравнить с жителями блокадного Ленинграда. Это удивительные люди, которые пережили эти испытания и в последующем не о себе заботились. Так и вот эта стрессовая ситуация переключает людей на такое. Во-первых, наверное, хотят жить из-за того, кто ушел. И у каждого, наверное, есть какая-то вина, что не сберег ближнего или друга. И она потом выражается в том, чтобы помогать тем, кто в этом нуждается.

Расскажите про ваше эмоциональное состояние. Во время работы вы кажетесь очень спокойным и уверенным, но что происходит внутри вас на самом деле?

Внутри происходит то же самое, что и происходит у человека, которые переживает эту боль. По-иному не получается, ты это переносишь на себя, ты это сопоставляешь, как со своим человеком, со своим близким. За этот период времени я научился, во-первых, слушать, держать себя в руках и переключаться на конкретные шаги, чтобы человек понимал, что это не просто сожаление, а чтобы он в тебе нашел того, кто может быстро помочь, ощущал это не только на словах, а на деле. Это бесследно не проходит ни у одного человека – так же и у меня, потому что психологическое состояние имеет свои пределы. Эмоциональные стрессы дают о себе знать. Надо как-то разряжаться. У меня эта возможность только одна. Я никогда не употреблял в таких ситуациях спиртное. Обычно, мы знаем, это снимает стресс и так далее. Я стресс снимаю спортом: играю в футбол, баскетбол. Это эмоционально как-то помогает.

При этом не могу не назвать и другую составляющую. Получаешь удовлетворение, когда ты видишь, что помог человеку. Это ничем неоценимо и неизмеримо. Честно скажу, гордишься, когда это получается, есть такая возможность. Никакие деньги, медали, ордена, а просто отношение человека. И понимание того, что спас или помог, либо изменил ситуацию. Может, для простого обывателя это непонятно, но есть счастье, извините за этот пафос, когда видишь плоды своего труда. В любой работе так.


Фото: К. Григорьева/Город+; Н. Булко/Город+

Подготовила Наталья Околотина.

Комментарии

Нет комментариев

Для того чтобы оставить комментарий, необходимо зарегистрироваться.

наверх